Три лишних позвонка. О женских спинах на полотнах Энгра

Тициан. «Венера Урбинская»

«Энгр изобрел собственный способ писать обнаженную натуру. Он сам определил иконографию, пластику и эротическую составляющую, которые позже использовал в других своих произведениях», — Винсент Помаред, книга «Энгр»

Три лишних позвонка. О женских спинах на полотнах Энгра

Юпитер и Антиопа, Энгр, 1851

Конечно, обычно идеи не возникают на пустом месте. И у Энгра был свой эталон — Тициан. «Венера Урбинская», копию которого Энгр написал в Италии, оказало влияние на творчество француза. Сравните с «Венерой Урбинской» его «Одалиску и рабыню» и «Юпитера и Антиопу».

Три лишних позвонка. О женских спинах на полотнах Энгра

«Большая одалиска» — заказ королевы Неаполя Каролины. В 1819 году картину сняли с Салона по причине «анатомического несоответствия».

И вот Энгр располагает героиню спиной к зрителю, придает ее позе больше динамики и наконец (в отличие от купальщиц) поворачивает ее голову, заставляя посмотреть зрителям прямо в глаза. Доселе невиданный образ восточной красавицы в гареме, ожидающей своего хозяина, готов! Гордый своей находкой, Энгр представляет «Одалиску» на Художественном салоне 1819 года, но получает шквал критики.

«В ней нет ни костей, ни мышц, ни крови, ни жизни, ни рельефа, ни всего того, что должно иметь изображение», — негодует историк искусства Шарль-Поль Ландон. А въедливый критик Де Кератри находит у одалиски три лишних позвонка и возмущается тем, что у нее «шокирующе худые руки».

Три лишних позвонка. О женских спинах на полотнах Энгра

Вот так-то, друзья! Три лишних позвонка и худые руки! Хороши критики. Только сильно сомневаюсь, что их имена хоть как-то запомнились, если бы они не проехались по Энгру). Кстати, насчет трех позвонков, технически это так. Только неужели им больше нечего было сказать? Не восприняли мощной эротики, чувственности и соблазна полотна?

Три лишних позвонка. О женских спинах на полотнах Энгра

1839 год. Обнаженная одалиска, музыкант и евнух в интерьере гарема. Теперь это классический образец ориентализма во французской живописи.

Энгр раздражен, но не только не отрекается от «Одалиски», а напротив использует ту же манеру в новых полотнах.
Художник и сам признавался, что терпеть не может анатомию, «эту ужасную науку, о которой я не могу думать без отвращения».

В конце концов, для физиологических деталей существовала реальная жизнь. И мадам Энгр, конечно. А его влияние чувствуется в академической живописи и даже среди импрессионистов Огюста Ренуара и Эдгара Дега.

Источник

Добавить комментарий